Альфа УСБ. Агентство безопасности
Альфа УСБ
частная охранная организация

Спасти западных инвесторов для развития российского рынка

20.10.2009

Крупные иностранные инвесторы сегодня в России находятся в постоянной опасности из-за проблемы невозврата платежей. В отличие от спекулянтов, крупные инвесторы рассматривают Россию как долгосрочного партнера, с которым можно зарабатывать деньги совместно. Неуверенность чревата исходом отдельных представителей иностранного бизнеса и целых брендов из нашей страны. Об этой проблеме, о тех условиях, в которых сегодня работает на российском рынке как отечественный, так и иностранный крупный бизнес, мы говорим с директором Института позитивного развития Яковом Резго.

Корр.: - Яков, расскажите, зачем создавался Институт позитивного развития, какого рода специалисты там работают и в чем уникальность предложения на рынке?

Яков Резго: - ИПР изначально создавался для обучения персонала компаний, для проведения обучения по ведению безопасного бизнеса в России. Есть специальные авторские тренинговые методики по обучению сертифицированных специалистов персонала компаний и просто мы столкнулись с тем, что зачастую специалисты международного уровня могут вести обучение на разных языках   - английском, французском, немецком. Но иностранные компании, приходя на наш рынок, покупая какие-то сети и становясь их владельцами, покупают их вместе с персоналом, который там уже работает, и этот персонал по сути своей не соответствует уровню компании, и с этим персоналом необходимо работать. Этим занимается у нас отдел, который работает по заданному направлению.

А второе направление - это консалтинг именно по вопросам ведения безопасного бизнеса в России. Мы помогаем иностранным и российским компаниям избежать ненужных финансовых потерь, избежать коррупционных схем. То есть, вести бизнес легально, официально на территории России. Это наша цель.

Корр.: Вот здесь мы подходим к главному вопросу. Иностранцам сложно понять, почему все у нас происходит именно 'нелегально и неофициально'. И тратить время на понимание этого серьезные компании не будут, они просто уйдут. Какова же схема Вашей деятельности, что можно сделать, чтобы гарантировать иностранным инвесторам безопасность?

Я.Р.: - Схема простая. Нужно всего лишь провести заказчика мимо коррупционных схем, чтобы избежать ненужных потерь, которые иногда бывают ничем не мотивированы. В частности, полно примеров, когда арест на имущество компаний накладывается в течение двух часов, а, имея уже решение суда о снятии ареста, мы бегаем две недели, и не можем этого пристава заставить снять арест со счета, хотя наложил он его за два часа.

А за эти две недели может произойти многое. Скажем, если некая структура занимается уводом имущества у иностранных или других компаний, она может просто обанкротиться, распродать имущество, перевести его на третьих лиц, и ничего не останется, то есть - никого поймать нельзя, ничего взыскать нельзя, и получается, что по решению суда ты получишь назад пустую фирму, то есть ее юридическое лицо и адрес.

Корр.: - Кто именно олицетворяет собой коррупцию в повседневной практике бизнеса?

Я.Р.: Ну, это милиция - раз. Судебные приставы - два. Говоря о милиции, я не буду называть отдельные подразделения, скажем, там, ОБЭП, еще что-то: Одним словом, это милиция, судебные приставы и суды.

Корр.: - Понятно, что компании просчитывают свои риски, свои издержки на преодоление 'теневых' схем. Какие примерно бюджеты, по Вашим расчетам, иностранная фирма в обычных случаях закладывает на эти цели?

Я.Р. - Если это фирма, имеющая большие риски, которая имеет здесь серьезное   имущество, продает автомобили или еще что-то, убытки могут быть весьма существенны, поскольку они теряют товар. Они продают не услуги, а товар, который может быть изъят, потерян. Приблизительно, я полагаю, расходы на юридическую составляющую и все, что туда входит, могут легко составить около 20 процентов общего бюджета.

Корр.: - Готовы ли иностранцы, выходя на российский рынок, защищая свои перспективы, закладывать эти коррупционные 20% в свои проекты? Что должна сделать, может быть, российская сторона, государственные структуры для того, чтобы сделать рынок более привлекательным?

Я.Р.: - У всех крупных компаний, в частности, американских, в бюджетах изначально заложена довольно большая сумма на обеспечение безопасности бизнеса. Это для них является нормальным. Они готовы эти деньги тратить, но не на дачу взяток, с чем в результате они тут сталкиваются, а на обеспечение цивилизованного ведения бизнеса в России. То есть, они готовы платить, но они готовы платить юристам, организациям, которые сопровождают их бизнес, безопасникам - то есть, таким структурам, как наша. Они готовы платить за консалтинг официально, по безналичному расчету, без всяких черных схем. Платить за то, чтобы мы провели их мимо этого беспредела, мимо вопросов, в том числе, криминального характера. Они не то что не готовы - они принципиально не хотят заниматься решением этих вопросов. Потому, что они считают, и правильно считают, что бизнесмен не должен заниматься тем, чтобы бегать и искать, кому дать взятку. Они считают, что государство должно обеспечить им условия для развития их бизнеса в России.

Корр.: - Можете для наглядности привести какие-нибудь примеры издержек на безопасность в связи с невозвратом долгов, выраженные в абсолютных цифрах, чтобы каждый человек мог представить, что это за суммы?

Я.Р.: - Я без упоминаний названий могу привести пример, как одна корпорация, которая вышла на российский рынок, поработав на нем где-то три месяца, пришла к нам с вопросом о невозврате долгов где-то порядка 15 миллионов рублей. Это за три месяца. То есть, три месяца они пытались работать так, как привыкли за границей, думая, что все делают все по закону, они получили долги по 15 миллионов рублей и, соответственно, в полном объеме они эти долги уже никогда не вернут. По моим расчетам, они собираются выделять на решение таких вопросов около 40-50 тысяч долларов в месяц для поддержки юридических решений и безопасности. Кстати, я думаю, дальше эта сумма будет только увеличиваться, поскольку компания имеет целью наращивать присутствие на российском рынке.

Корр.: - В 90-е годы вы активно занимались бизнесом. Порядок вопросов, наверное, тогда был другой. Не было широких иностранных инвестиций, был разгул криминала. Как сейчас изменились проблемы бизнеса? Что приходит на смену криминалу?

Я.Р.: - В отдаленных регионах, в провинции, ничего особо не изменилось, там криминал до сих пор еще имеет достаточно серьезные позиции. Ближе к центру, ситуация немножко меняется, но иногда происходит замещение криминала другими структурами. Или продолжает действовать тот же криминал, но уже в новом качестве - он перешел во власть, перешел в правоохранительные структуры. Известны истории, когда целые отделы ОБЭПа занимали члены бывшей организованной преступной группировки, причем это было непосредственно в самой Москве, серьезно - целый отдел ОБЭП практически полностью состоял из членов бывшей ОПГ. Правда, это было давно, сейчас ситуация в этом плане намного улучшилась, и, я думаю, с приходом нового начальника УВД, эта положительная динамика будет нарастать - насколько мы знаем, у него хорошие личные качества, чистый послужной список. Я думаю, он до конца очистит тут сотрудников милиции и они станут тем, что и должны из себя представлять.

Но, к сожалению, не везде мы такое видим. В ряде регионов при подаче нами фактически готового материала по возбуждению уголовного дела мы либо сталкиваемся с откровенным нежеланием это делать бесплатно, в рамках закона, либо через посредников выходят и объявляют сумму за то, чтобы возбудить дело, за то, чтобы это дело имело перспективу и имело логическое завершение.

Корр.: - Вы не могли бы назвать регионы, где вы столкнулись с подобного рода случаями? Вы же работаете с несколькими компаниями, в том числе, и зарубежными.

Я.Р.: - В основном это такие регионы, как Башкирия, в определенной части - Татарстан. К сожалению, именно в национальных республиках еще сохраняется коррупционная практика, как привычная норма. Но есть и положительные примеры, когда при подаче материала сотрудники местных правоохранительных органов сами выезжают к нам для получения каких-то пояснений, для оказания помощи в сборе информации. Есть такие примеры. И это приятно, их должно быть еще больше. К несчастью, тут еще одна проблема, которая является одной из основных. Это то, что наш бизнес, наши бизнесмены в основной массе сами являются стимуляторами коррупции, поскольку они уже привыкли к этим правилам и сами ведут нечестный бизнес.

Корр.: - То же самое недавно говорил и президент Медведев - что сам бизнес, в том числе, провоцирует все это, пользуясь коррупционными схемами.

Я.Р.: - Я полностью согласен. Да, именно, в ряде случаев сами бизнесмены являются инициаторами криминальных схем, которые порождают за собой дальнейшую логическую цепочку: криминальный бизнес - криминальная милиция - криминальное решение этих вопросов. Иностранным инвесторам в этих условиях будет очень тяжело. Поэтому они и несут огромные потери, особенно в регионах, где правила игры остаются дикими даже для нашей реальности. Они честно вкладывают свои средства, но их партнеры из российской глубинки ведут себя непорядочно. А когда с них пытаются цивилизованным путем взыскивать долги и исполнения своих обязательств, они начинают пользоваться черными коррупционными схемами, всплывают все эти 'крыши' - криминальные, милицейские, любые, какие могут быть. Бывают даже и по две, по три 'крыши' у одного предприятия. Поэтому мы принципиально никогда не вступаем в диалог и переговоры при обнаружении такой ситуации. Мы ведем себя только в рамках закона. Мы идем в суд и через суд пытаемся требовать с них то, что положено по договору.

Корр.: - Известно, что многие, например, крупные автомобильные корпорации, которые вышли на российский рынок, получили сейчас серьезные проблемы с дилерской сетью. Их попросту 'кидают', пользуясь тем, что автомобили отдаются на реализацию, следовательно, можно их продать, не возвращая вырученные деньги производителям, пустив их на собственные нужды, потом имитировать банкротство и просто пропасть. Каковы масштабы этой проблемы, и какова ее опасность для российского рынка?

Я.Р.: - Я не буду называть марки и бренды компаний, но скажу просто: сейчас нет, практически, ни одной иностранной автомобильной компании в России, которая бы не столкнулась с этой проблемой. Причем ряд крупных компаний несут колоссальные убытки, которые исчисляются десятками миллионов, а может быть, и больше. Эта информация до последнего скрывается, поскольку это очень большие репутационные риски для компаний, ведь в итоге последними в этой цепочке пострадавших оказываются простые люди. Именно они попадаются на том, что дилер ведет неправильную работу, получая полную оплату за автомобиль, но деньги пускает либо на погашение каких-то своих нужд, либо на уплату долгов. Соответственно, дилер не платит компании, не имея права собственности на автомобиль, поскольку права собственности переходят только при стопроцентной оплате автомобиля собственнику, то есть, компании.   Фактически, дилер продает автомобиль без соответствующей документации.

Основная схема такова: автомобиль продается по копиям ПТС (паспорт транспортного средства). При этом покупателю говорят, что ПТС будет буквально со дня на день. Когда он приходит, ему говорят: знаете, у нас возникла проблема. Все это оттягивается еще на какое-то время. Между тем, деньги покупателя уже пущены на какие-то свои дела. Причем головные компании, как правило, иностранные, об этом даже ничего не знают. И узнают об этом только по звонкам или обращениям по 'горячей линии' и в правоохранительные органы. Потому что дилеры до последнего скрывают эту информацию. Потом этого дилера лишают права дилерства, но это еще не значит, что проблема решена. Люди, оплатившие машину, не получают ПТС до тех пор, пока этот обанкротившийся дилер не рассчитается с производителем.

Корр.: - Получается, что страдают не только российские инвесторы и иностранные, но и сами потребители, которые в конечном итоге и являются получателями всех этих благ.

 

Я.Р.: - Да, в первую очередь, более серьезную нагрузку несут простые потребители. Если компания может как-то диверсифицировать убытки, то потребитель часто вкладывает последние сбережения, покупая машину, а уже имея машину, не может на ней ездить, пользоваться товаром, купленным за полную стоимость.

Корр.: - Это касается только автомобильного бизнеса, или практика неплатежей распространена шире?

Я.Р.: - Ну, это может быть любой бизнес, необязательно связанный с автомобилями. Это может быть любой бизнес, где нет стопроцентной предоплаты. Это могут быть поставки сырья, поставки одежды, продуктов питания. Не секрет, что разоряются продовольственные магазины, ритейлерские сети, то есть даже тот бизнес, который является наиболее выгодным из всех позиций. Все это передается по цепочке. Поэтому нельзя сказать, что какой-то сектор кризис неплатежей затронул в большей степени, чем остальных. Это касается всех и любых товаров, где имеются схемы отсрочки платежа. При этом не спасает даже и бартерная схема - риски везде одинаковые. Если вам не заплатили полную стоимость за товар по факту, вы уже имеете риск оказаться без денег и искать их долго и упорно.

Корр.: - Проблема долгов дала толчок для деятельности множества коллекторских агентств. Что это за структуры, какие методы работы они используют, насколько эти методы продуктивны, и насколько они находятся в рамках закона? Как они могут повлиять на развитие бизнеса в целом? И второй вопрос: многие говорят сейчас о необходимости расширить полномочия судебных приставов, предоставить им какие-то дополнительные рычаги. Как бы Вы оценили такие предложения?

Я.Р.: - Что касается коллекторских компаний, с какой-то стороны они, может быть, и необходимы. Но, я считаю, что необходим закон, который будет регулировать их деятельность, поскольку никто не может определить, насколько правомерно они занимаются сбором долгов, какие они используют механизмы для этого. Эта деятельность крайне непрозрачна. Насколько я знаю, часто нарушаются многие нормы нашего законодательства - особенно в том, что касается воздействия на должника. Эти методы во многом спорны. Мало известно и об их обороте. Здесь необходимо вмешательство законодательства. Иначе это превратится в теневой бизнес. Сейчас сложно проконтролировать реальные обязательства коллекторского агентства к банкам - сколько они берут, на каких условиях они возвращают долги. По сути своей, коллекторские агентства не заинтересованы решить проблему долга мировым соглашением. Вся их деятельность заточена на то, чтобы поскорее выбить то, что можно выбить, а что нельзя выбить - про то забывается.

Теперь о приставах. Я считаю, что им и так дали чересчур много полномочий, которые иногда бывают весьма спорными по отношению к пониманию прав и свобод человека. На сегодняшний день, судебные приставы - одна из наиболее криминализованных силовых структур, которые у нас вообще есть. И если полномочия, которые им дали, еще будут расширяться, я думаю, что для службы собственной безопасности судебных приставов появится новое непаханое поле работы.

 

Корр.: - А есть ли примеры, когда судебные приставы явно нарушали закон, и какие при этом преследовались цели?

Я.Р.: - Я не могу называть организации, потому что это коммерческая тайна, но примеров много. Вплоть до того, что на выполнение судебного решения по снятию ареста с имущества дается, например, трое суток, а они это растягивают на две недели и более с целью вымогательства денег с собственника за то, что они и так обязаны сделать. Если вам нужно по судебному решению наложить арест, то вы можете бегать месяц за судебным приставом и получать ответ, что он занят, что у него нет времени, тем самым, соответственно, провоцируя на дачу взятки. С этим может столкнуться любой человек или организация. Тут даже не надо приводить каких-то конкретных примеров.

 

Корр.: - Сейчас, в связи с кризисом неплатежей, спрос на деятельность коллекторских агентств, видимо, вырос. Изменилась ли в лучшую сторону общая картина? И в чем отличие деятельности вашей компании от их методов?

Я.Р.: - Спрос бешеный. Коллекторские агентства не справляются, потому что объем и масштаб проблемы совершенно колоссальный - с каждым банком, с каждой финансовой структурой работают по нескольку коллекторских агентств. Плюс собственная служба безопасности, которая занимается тем же самым. И вместе они не справляются. И еще   такой нюанс: зачастую   нарушается сама схема кредитования изначально. Отсюда и возникло: кредиты были выданы необоснованно, часто выдавались за взятки, то есть - выданный кредит заранее был невозвратным. И таких кредитов очень много, если не сказать, большая часть. Это уже коррумпированность самих сотрудников банка. И коллекторские агентства не в состоянии с этим справиться, там нет ни специалистов достаточного уровня, ни права на аудит. Без вмешательства государства в этот рынок, я думаю, не обойдется в любом случае.

Наша организация исходит из совершенно других принципов - наша задача сделать так, чтобы этих долгов просто не возникало. Мы должны так организовать сопровождение клиента, чтобы сама проблема была решена, еще не появившись в реальном виде.

Корр.: - Какие для этого есть методики, чтобы не допустить возникновения этих долгов?

Я.Р.: - В первую очередь, в финансовый кризис организации должны скрупулезно проверять тех, кто обращается к ним за финансовой помощью и при должной проверке риск уменьшается в несколько раз. Во-вторых - профилактика. Правильно проведенный анализ сегмента рынка и его участников также снижает риски до минимума. Мы ведем тщательный сбор материалов на компанию - что она из себя представляет, как давно на рынке, какие активы, где вращаются акции. Кто ее учредители. Если мы не понимаем, кто они, конечные владельцы бизнеса, то это уже первый сигнал для нас. Например, конечным владельцем бизнеса является какой-то оффшор, мы не знаем, кто за этой компанией стоит, естественно, риск возрастает.

Корр.: - Как иностранные инвесторы реагируют, когда им предлагают вступить в 'теневые' контакты с чиновниками или представителями правоохранительных органов?

Я.Р.: - Нормальный иностранный инвестор при обнаружении у партнерской компании аффилированных лиц, которые являются либо чиновниками, либо сотрудниками правоохранительных органов - подчеркиваю, нормальный инвестор - никогда в жизни не будет иметь дело с такой компанией. Потому что это изначально предполагает систему обеспечения давления и в случае невозврата вложенных средств - систему защиты и ухода от возврата инвестиций. Таких случаев уже было много. Я думаю, иностранные компании в будущем возьмут для себя за правило и дальше избегать таких контактов. Бизнес должен вести чистый бизнесмен, ни в коем случае не чиновник и уж никак не сотрудник каких-то силовых органов.

Корр.: - Ваш Институт может в какой-то степени претендовать на то, чтобы стать помощником государства - не только бизнеса, но и государства в целом, в борьбе с коррупцией?

 

Я.Р.: - Это наша главная цель - помочь здесь, в России, вести цивилизованный бизнес. И мы стоим полностью и целиком на позиции государства. Мы отстаиваем его интересы, поскольку изначально всех своих клиентов оповещаем о том, что мы с ними готовы работать только в рамках закона, избегая всех коррупционных схем. Более того, повсеместно с ними борясь. Мы принципиально никогда не будем поощрять работников - ни своих, ни чужих - которые хоть в какой-то мере будут вызывать подозрение.

Корр.: - В направлениях вашей деятельности предусматривается консультирование компаний по выявлению структур, занимающихся безопасностью, которые ведут себя нечестно, работают незаконными методами. Есть ли у вас какая-то база таких компаний?

 

Я.Р.: - К нам часто обращаются клиенты, которые до нас работали с такими структурами. Дело в том, что после 90-х этот рынок представляли в основном частные агентства. Они в свое время поделились на несколько типов - милицейские, где работали бывшие сотрудники милиции, 'комитетские' - где работали бывшие сотрудники спецслужб, и криминальные - где работали бывшие члены различных ОПГ. Но все они работали в узко специализированном, каждый в своем направлении. Поэтому большинство клиентов, которые к нам приходят, являются организациями, которые, поработав, поняли, что они не получают полного спектра услуг. А зачастую бывает так, что иногда клиент становится заложником этих организаций, и его доят, как дойную корову, подставляя всяческим образом и получая с него дополнительный доход. То есть, сначала устраивают ему проблемы, а потом успешно их решают. Такое было не раз и не два. Мы от   принципиально отличаемся - мы являемся консалтинговой структурой. Конечно, у нас есть дружественные организации, ЧОПы.

Корр.: - Нужно ли на государственном уровне создавать институты по защите иностранных инвесторов? Например, в виде комитета при той же Торгово-промышленной палате?

Я.Р.: - Я считаю, что государству надо срочно обратить внимание на проблему западных инвесторов. Нам необходимо, чтобы государство стало нашим надежным партнером. Пусть это будет комитет какой-то в думе, пусть это будет комитет в ТПП - как это будет, для нас неважно. Главное, чтобы мы, обращаясь с той или иной проблемой, находили поддержку у государства, потому что это, в первую очередь, в интересах самого государства. Бизнес для государства - это источник огромных налоговых поступлений. И мы считаем, что государство должно развернуться к этой проблеме лицом. Мы надеемся, что после кризиса будет прорыв, и спрос на эти услуги в стране сильно возрастет. И если государство не станет помогать нам, мы одни не справимся, к сожалению. А когда какая-то ниша пустует, ее обычно занимают либо теневой бизнес, либо нелегальный.


Источник:  "Кремль.ORG". Политическая экспертная сеть.
Ссылка на источник:  http://www.kreml.org/interview/226548257

Возврат к списку